Героическое слишком заманчиво, чтобы его не желали все. Но героическое слишком рискованно, чтобы его все пробовали.

Парадокс притягательности и опасности героических поступков

Как родилась мысль о парадоксе подвига

Сидел я как- то в прифронтовом госпитале летом 1942 года, слушая юного лётчика. Глаза его горели, голос дрожал от возбуждения – он описывал воздушный бой, мечтал о новых звёздах на фюзеляже. Казалось, для него нет ничего слаще этой опасной игры со смертью. А рядом на койке умирал пехотинец, молча сжимая иконку. Его тело было изуродовано разрывной пулей, но в потухшем взгляде читалось нечто удивительное: не боль, а горький укор. В тот момент меня осенило – всё человечество, как этот лётчик, бредит героическим ореолом, восхищается былинными богатырями и цитирует отчаянные стихи. Но стоит реальной угрозе коснуться плоти и души, как у большинства появляется вот этот самый мучительный взгляд. Мечта о подвиге гонит вперёд, а инстинкт самосохождения кричит «Стой!». Из этой ночи между двумя ранеными и выросла моя мысль: героизм слишком заманчив цветом славы, чтобы его не желать, но слишком кровав своей ценой, чтобы без трепета к нему приближаться.