Приватизация самого себя
Помню тот дождливый вечер в Ленинграде начала 90-х. Мы сидели с Андреем в тесной кухне, за окном рушилась империя, а в радиоприемнике трещали споры о ваучерах и госсобственности. «Всё приватизируют, — вздохнул он, глядя на забрызганное водой стекло, — а что же остаётся человеку?» Я пожал плечами, ожидая политического комментария. Но Битов неожиданно улыбнулся: «Не знаю... по-моему, надо заниматься приватизацией самого себя». Голос его звучал иронично, но в глазах читалась серьёзность. Он объяснил: когда мир катится в пропасть, а попытки что-то исправить разбиваются о стену, единственное подлинное владение — собственная душа. Не заводы и паи, а мысли, выбор, внутренняя территория, которую никто не отнимет.
Позже я понял: это был не просто каламбур на злобу дня. В шести словах он упаковал вековую мудрость стоиков — идею о цитадели разума. В эпоху, когда внешнее летело в тартарары, Битов предложил революцию интроспекции: если нельзя захватить завод, «прихватизируй» своё сознание. Если нельзя править страной, стань единоличным владельцем своих поступков. Ирония превратилась в манифест: когда рушатся системы, последняя свобода — в абсолютном самообладании.