Трудно привести к добру нравоучениями, легко примером.

Сила личного примера в воспитании

Рождение истины между мраморных колонн

Стоя под сводами римской виллы, я наблюдал, как молодой Луций отвернулся от моего поучения о щедрости. Его глаза, ещё минуту назад горевшие интересом, теперь смотрели в пол. Именно тогда перед нами появился старый ветеран, едва волочащий ногу. Не говоря ни слова, я снял плащ и укрыл его дрожащие плечи. Луций замер, а после, словно очнувшись, выбежал и вернулся с хлебом и вином для старика. Каменные стены содрогнулись от молчаливого откровения: пока я три дня втолковывал правила добродетели — один жест сделал больше тысячи моих речей.

Этот случай привёл меня к старому папирусу, где ночь за ночью выкристаллизовывалась мысль. Я вспомнил тысячи неудачных проповедей в сенате, бесплодные попытки обратить развращённых патрициев словами о морали. Но стоило Гортензию публично отказаться от незаконной сделки — как пятеро младших сенаторов последовали его примеру. Так истина, зажатая меж строк, прорвалась в простую форму: «Трудно привести к добру нравоучениями, легко примером». Не философские трактаты, а живая честность кузнеца, терпение учителя или сострадание лекаря — вот что поистине воспитывает души.