Легко прощать врагов, когда не имеешь достаточно ума, чтобы вредить им, и легко быть целомудренному человеку с прыщеватым носом.

Ирония над показной добродетелью, мотивированной неспособностью или отсутствием соблазна

История достойного лицемерия

Прогуливаясь вчера по бульвару, я наблюдал курьезную сцену: самоуверенный тип кричал о своём великодушии, простив делового соперника. «Возвышенность духа!» — фанфаронил он. Но я-то знал этого простака: природная тупость не позволяла ему создать хитроумную месть, вот он и рядил беспомощность в тогу благородства.

Вечером же в театральном фойе мой взгляд упал на прыщеватого юношу, гордящегося своей непорочностью. Девушки обходили его стороной, и эта вынужденная аскеза стала позёрством. Тогда и оформилась едкая истина: наигранная чистота часто продиктована не принципами, а физическим уродством или глупостью. Мы охотно носим маску добродетели, когда не способны на порок.