Адаптация речи к уровню восприятия собеседника
Заметив, как учёный сыпал терминами перед крестьянином о земледелии, я увидел лишь растерянность в глазах слушателя. Жажда просвещения разбилась о стену непонимания. Назавтра я сам попал в ловушку: объясняя ребёнку звёзды через трактаты Аль-Бируни, получил слёзы вместо восторга. В отчаянии пошёл к резчику по камню — и тот, не отрываясь от работы, просто сказал: «Мастер знает: твёрдому мрамору — крепкое зубило, хрупкому алебастру — лёгкий резец». Эти слова осветили истину как луч солнца: речь должна быть инструментом, гибко подбираемым под «твёрдость» разума собеседника.
С тех пор, беседуя с визирем, я использую строгие доводы, с купцом — примеры выгоды, а с детьми — истории о смелых белках. Так простое наблюдение за резчиком стало правилом, что переживёт века.