Больше всего гордятся собой две категории людей: те, кто несчастлив, и те, кто страдает бессонницей.

Парадоксальная природа человеческой гордости, проявляющейся в страдании и неблагополучии.

Ирония человеческой гордости

Сидя поздно ночью в своём кабинете, борясь с очередным приступом бессонницы, я вновь размышлял о странностях нашего самовосприятия. Меня преследовали случаи из жизни, например, знакомый, вечно жалующийся на несправедливость судьбы, но при этом неизменно с каким-то вызовом демонстрировал своё «несчастье». А та женщина, бесконечно рассказывающая о ночах без сна – её речь неизменно заканчивалась чем-то вроде «да, вы меня не поймёте, я же живу на разорванных нервах». В этих наблюдениях и в отражении собственного состояния во время бессонных часов начала вырисовываться горьковатая, но отрезвляющая мысль: и те, кто погружён в страдание от жизни, и те, кто изнемогает от отсутствия ночного покоя, зачастую вместо жалости испытывают скрытую гордость своим состоянием.

Эта гордость, как я начал понимать, не конструктивна. Это не гордость созиданием или преодолением. Скорее, это своеобразный панцирь, щит от мирской суеты и чужих успехов. Несчастный человек начинает видеть в своём горе нечто исключительное, искупительное, способное оправдать его неудачи или отделить его от толпы. Тот, кто страдает бессонницей, возводит свою болезненную бодрость в ранг интеллектуального превосходства или высшей чувствительности. И там, и там сама трудность смятения или ночного одиночества превращается в особое «достижение», предмет подсознательного бахвальства – вот она, тончайшая человеческая ирония. Мы гордимся тем, что должно было бы сломить или опечалить.