Я, конечно, презираю отечество мое с головы до ног - но мне досадно, если иностранец разделяет со мной это чувство.

Амбивалентность патриотизма: право на личную критику при защите национальной гордости

Мой спор с парижским гостем

Тот вечер в Петербургском салоне начался изысканно: блеск канделябров, шелест платьев, философские беседы. Но всё переменилось, когда французский литератор Луи Дюпон, хваля русскую щедрость, вдруг язвительно добавил: «Впрочем, ваше варварское крепостное право и вечные снега делают Россию диковинкой для цивилизованного мира». Гости замерли. Я почувствовал, как кровь ударила в виски. Да, я бичевал косность чиновников и писал о «холодном ужасе» родины. Но услышав те же слова с чужим акцентом, ощутил жгучую обиду солдата, чью рану тронул посторонний. «Месье, — сказал я, поднимая бокал, — я презираю отечество с головы до ног... но мне досадно, когда иностранец разделяет это чувство». В тишине прозвучал хрусталь — кто-то уронил рюмку. В этой фразе выплеснулась вся моя больная любовь: ругая родной дом как сын, я не давал права чужакам тыкать в него пальцем. Внезапно понял — презрение к порокам Отчизны было лишь обратной стороной веры в её великую судьбу.