Спервоначалу чье-либо заблуждение становится общим, а затем уж общее заблуждение становится личным. Вот и растет постройка, к которой каждый прикладывает руку так, что самый дальний свидетель события оказывается осведомленным лучше, чем непосредственный, а последний человек, узнавший о нем - гораздо более убежденным, чем первый.

Механизм социального распространения и усиления заблуждений

Корни наблюдения Монтеня

Работая над «Опытами» в своей бордоской библиотеке, я много размышлял о странных трансформациях истины. Однажды ко мне принесли историю о морском чудовище, якобы выброшенном на берег в Марселе. Первый рыбак, заметивший сломанную мачту в тумане, принял её за чудовище. Его рассказ городские глашатаи облекли в красочные детали. Купцы добавили «очевидные» раны на теле, а священники — апокалипсическое значение. К тому времени, как слух достиг Парижа, придворные клялись, будто видели это существо лично. Ирония заключалась в том, что моряк, первым нашедший обломки — единственный, кто знал правду — теперь сомневался в своих воспоминаниях. Этот каскад лжи показал, как ошибка, проходя через общественный улей, обрастает ульём ложной достоверности, а чистый факт становится самой неубедительной версией событий.

Я понял: чем дольше заблуждение путешествует во времени и пространстве, тем больше людей вкладывают в него интеллектуальный труд. Последний слушатель верит сильнее первоначального рассказчика не потому, что знает больше, а потому, что наткнулся на готовую башню коллективного верования, где каждый кирпичик — ложная уверенность другого человека.