Ценность человеческого бытия
Помню тот хмурый день в Нижнем Новгороде, когда я бродил по Волжской набережной после спора с местными ремесленниками о бесцельности жизни. Дождь стучал по фонарям, а грузчики под проклятья надсмотрщика таскали тюки с сахаром, пот смешивая с грязью. Вдруг один из них – коренастый парень с обожженными солнцем руками – споткнулся и уронил ношу. Он не закричал от злости, не заплакал, а поднявшись, лукаво подмигнул товарищам: «Эх, братцы, плясать меня научили, а падать – нет!» Их смех ударил меня как молния. Вот оно: среди страданий и грязи эти люди сохраняли достоинство, будто каждый был владыкой собственной судьбы, а не рабом. Путь домой стал для меня прозрением – только тогда я осознал, что быть человеком не проклятие, а редкая привилегия.
Вечером, глядя из окна на огни пристани, я осмыслил этот парадокс. Человек слаб перед бурями судьбы, но добровольно несет свой груз, выпрямляя плечи после каждого падения. Он не ломается даже в аду каторжников, находя поводы для юмора и братских объятий. Мы можем презирать профессии и ранги, но достоинство «должности человека» – быть творцом добра даже на щебенке – делает нас выше царей. Те сахарные поденщики стали моими учителями: их нежелание ныть и их спокойный взгляд прямо в лицо горю – вот истинное величие. Тогда на книжном листке и родилась эта фраза, перевернувшая всю мою философию.