В музыке, как, должно быть, и во всех других искусствах, стоит только стилю, характеру, одним словом, чему-то серьезному, проявиться, как все прочее исчезает.

Преобладание сущностного начала в художественном творчестве над поверхностными элементами

Вечернее озарение Делакруа о сути искусства

Помню, как единожды наблюдал балетное представление в Парижской опере — среди мерцающих огней и шепота публики я вдруг поймал главное: когда на сцене началось адажио, каждый аккорд камертона, каждая фигура танца превратились лишь в дрожащий фон. Весь мир вокруг исчез, оставив лишь стержень — чистую экспрессию движения, где слышался пульс самой музыки. В ту минуту рука инстинктивно потянулась к альбому для набросков — так родилась мысль: ведь и живопись повинуется тому же закону.

Позже в мастерской, размышляя о мазках Рембрандта, мне окончательно стало ясно: как только в творение проникает подлинно серьезное начало — будь то вырастающий из хаоса композиционный ритм или обнаженная эмоция, — все вторичные детали тают словно воск. Фитильные огоньки украшательства, технические трюки и мода отступают перед этим величием. Даже критики перестают видеть всё, кроме самой сущности, слившейся с материалом творения. Это откровение я записал в дневник под звон часов, отсчитывавших время вечности в маленькой парижской комнатке.