Кто стремится стать философом, тот не должен пугаться первых печальных открытий на пути к познанию людей. Чтобы постичь человека до конца, нужно преодолеть ту неприязнь, которую он в нас вызывает: нельзя стать искусным анатомом, пока не научишься взирать без гадливости на человеческое тело и его органы.

Необходимость преодолеть естественное отвращение для глубокого понимания человеческой природы

Без гадливости сквозь человеческое

Запах формалина ударил в нос, едкий и тяжелый, когда я впервые перешагнул порог анатомического театра. Бледные тела под грубыми холстами, стальные инструменты, блестящие под тусклым светом – это был город мертвых под каменными сводами. Вид препарированной плоти, её слишком реальная, лишённая прикрас структура, вызвал во мне первичный, животный импульс отвращения. Старый профессор, заметив мой сдерживаемый позыв отшатнуться, лишь усмехнулся. «Наш долг, юноша, – сказал он, склоняясь над столом с невозмутимостью жреца, – различать ткани и связи там, где обычный взгляд видит только хаос или отталкивающую картину. Гадливость — это шоры». Эта мысль поразила меня сильнее, чем сама зрелище. Позже, сидя над своими заметками, я осознал всю тяжесть этого урока. Стремясь постичь суть человека, его душу со всеми её изломами, темными закоулками и безобразной наготой, я так же сталкивался с чувством глубочайшей неприязни, почти омерзения к тому, что открывалось под тонкой оболочкой общепринятых условностей и приличий. Точно как студент-анатом, я должен был отбросить этот инстинктивный щит, эту гадливость души. Ибо только так, взирая прямо и без содрогания на всю «голую» сложность и противоречивость природы человека, его слабости и пороки, можно добиться истинного, «искусного» понимания не в пример поверхностным суждениям света.