Еврипид дал Сократу сочинение Гераклита и спросил его мнение; он ответил: "Что я понял - прекрасно; чего я не понял, наверное, тоже".

Смирение перед глубиной мудрости и принятие границ понимания

День, когда Сократ встретился с Тьмой Гераклита

Я помню, как принес Сократу этот свиток, еще пахнущий сандаловым деревом и солнцем Эфеса. «Прочти Гераклита, — шепнул я ему у Пропилей, — скажи, стоит ли ему верить». Сократ развернул папирус в тени платана, и сразу лицо его озарила та сосредоточенная легкость, с какой он поймал бы мяч. Сперва он кивал: «Всё течет» — это про нашу агору, бурлящую спорами; «в одну реку дважды не войти» — про миг, что умчался в Эгейское море. Но затем брови его сомкнулись, когда дошел до пассажа об «оглашающем молчании вечности»: солнце продвинулось на три ладони, а он все гладил символы перстнем. Наконец он взглянул на меня: «Что я понял — прекрасно. Чего не понял…» — и тут лицо его расплылось в той мальчишеской улыбке, что зажимала мне уста на пирах, — «вероятно, тоже». Тогда я услышал в его словах не легкомыслие, а обещание. Как сад, где, даже дети натыкаются на неведомые корни, но верят, что они несут плоды.

Этот ответ был солью его мудрости: если хоть часть истины озаряет душу, целое заслуживает благоговения. Он не уподобился толпе у колодца, что бранит воду за то, что ей видно лишь блики солнца на дне. Как моряки читают по волнам глубину бездны, так он принял непонятное за знак иного масштаба истины. И тогда каждая загадка Гераклита стала для меня не шипом, а звездой в темных вратах мироздания.