У всех одно правило: гнушаться читать что бы то ни было, если хоть раз в жизни видели автора.

Предвзятость в восприятии творчества из-за личного знакомства с автором

Тень личного знакомства: как родился афоризм Петрарки

Помню, как в жаркий полдень во Флоренции я наблюдал за молодым поэтом. Он робко протягивал рукопись знатному меценату — тому самому, с которым они вчера пировали за одним столом. Меценат, едва взглянув на пергамент, усмехнулся: «Разве может человек, чьи шутки я слышал в таверне, сказать нечто возвышенное?» Этот случай, словно удар кинжала, пронзил меня. Я начал замечать: аристократы избегают стихов придворных поэтов, лавочники презрительно фыркают при виде книг соседа, профессора откладывают трактаты коллег. Казалось, для мира существует незримый закон: творчество утрачивает ценность, если ты видел обыденность создателя — его смех за вином, бородавку на щеке или потертый плащ.

Размышляя об этом на вилле в Воклюзе, я понял: люди бегут от рукописей знакомцев не из пренебрежения, а из страха. Страха, что близость разрушит магию текста. Как можно трепетать перед строфой, если знаешь, что автор храпит во сне? Люди хотят видеть в творце мифического героя, не связанного земными слабостями. Не потому ли поэтам выгодно жить отшельниками? Лишь дистанция превращает их слова в священные тексты, где не видно пятен чернил на пальцах. И тогда я записал в дневник горькое наблюдение: подлинное величие искусства требует иллюзии невидимости его создателя.