Нищим быть не так-то уж плохо, особенно при умеренном образовании и слабой постановке голоса.

Ироничное оправдание бедности через ограниченные возможности

Во тьме советского кафе

Сижу с соавтором в прокуренном московском кафе 1930-х, за окном трескучие морозы и очереди за хлебом. Обсуждаем несчастного Клавдия Ивановича – бухгалтера с тремя классами церковно-приходской и шепотом вместо голоса. Коллеги давно списали его со счетов: образование не позволяет продвинуться, речи на партсобраниях срываются в комичный писк. Вот он вползает, примятый ветром, собирает объедки с тарелок. Внезапно меня озаряет: а ведь его жалкая участь – почти дар! Нищий статус спишет все промахи, грамотей отдела и фанатичный комсорг даже не тратят время на его обличения. Шепчем друг другу, сжимая стаканы: «Слушай, а нищим быть не так уж плохо, особенно при твоей грамоте и фальцете!» Горький сарказм родился из сострадания – смехом над кошмаром, где незаметность становится спасительным коконом. Позже эти слова вложили герою «Золотого телёнка», ведь Остап Бендер знал: в обществе всеобщего надзора ничтожество порой – лучшая маскировка.