Так называемые правящие классы не могут оставаться долго без войны. Без войны они скучают, праздность утомляет, раздражает их, они не знают для чего живут, едят друг друга, стараются наговорить друг другу побольше неприятностей, по возможностей, по возможности безнаказанно, и лучшие из них изо всех сил стараются, чтобы не надоесть друг другу и себе самим. Но приходит война, овладевает всеми, захватывает, и общее несчастье связывает всех.

Социальная психология власти и роль войны в сплочении элит

За кулисами чеховской мысли о власти и войне

Весной 1897 года, наблюдая за скандалом в московском дворянском собрании, я внезапно осознал природу того раздражения, что годами читалось на лицах высокопоставленных знакомых. Уж слишком старательно клеймили друг друга георгиевские кавалеры и губернские предводители — словно мелкие лавочники на базаре. За чаем у Суворина неделей позже я изложил мысль: беда не в их жестокости, а в опустошённости. Без возможности померяться силами с реальным врагом они вынуждены выискивать врага в другом салоне, в соседнем кресле. Помню, как резко профессор Остроумов заметил: «Но благородная цель? Милосердие?» Увы, филантропия никогда не даёт того экзистенциального напряжения, когда видишь, как имперская лента на твоём мундире становится смертным саваном товарища по оружию. Потому война — великий примиритель. Она бедственна, бесчеловечна, но уж точно эффективней всех транжировьих благотворительных балов вместе взятых.