Этическая неприемлемость жизни без смысла
Туринским вечером 1888 года, разбирая письма от корреспондента, описывающего агонию известного профессора, я ощутил острую тошноту. Этот вполне респектабельный господин два года существовал как комнатное растение — питаемый капельницами, лишенный речи, но искусственно поддерживаемый врачами. В тот миг осенило: мы превратили медицину в инструмент для продления агонии, прикрываясь гуманизмом.
Сам мучаясь от невыносимых мигреней, я спросил себя: что возвышает человека? Ответ пришел в ярости творчества — сознательная борьба, а не биологическое прозябание. Запятая свинцовым стуком упала на бумагу: «Продолжение жизни как овощ трусливо положившись на докторов должно вызывать у человечества презрение». Любое существо может дышать — но лишь человек обязан оправдывать каждый вдох смыслом.