Кто спрашивает, почему нам приятно водиться с красивыми людьми, тот слеп.

Самоочевидная притягательность внешней красоты

Рождение истины в садах Ликея

Помню тот знойный день в Афинах, когда ко мне подошел молодой философ Эвбул, желавший обсудить парадокс привлекательности. «Учитель, — спросил он, загораживая рукой солнце, — разумом я понимаю, что внешность не главное. Почему же тогда я невольно задерживаю взгляд на прекрасном лице?» В этот миг мимо прошла Аглая, дочь Гиппократа — и я увидел, как его глаза безошибочно последовали за её движением. «Ответ в твоей плоти, а не в книгах», — ответил я. Живая природа мудрее любых рассуждений: пчелы летят на цветы не по расчету, птицы выбирают ярких сородичей без анализа. Как тени на стене пещеры у Платона, так и свет земной красоты проектируется прямо в нашу душу.

Тогда родилась эта фраза: кто спрашивает о причине — тот отрицает саму реальность невольного восхищения. Вопросы возникают только у слепцов духа, не чувствующих трепета при виде совершенства. Незрячий от рождения упрекал бы нас за восторги перед закатом. Так давайте не лицемерить: прекрасное покоряет нас именно потому, что сама природа вложила в нас эту потребность с первым вздохом.