Спаситель обрекает себя на повешение на человеческих шеях.
Парадокс самопожертвования
Рожденный в пламени истории
Мы сидели с товарищем в полуразрушенном варшавском кафе в 1956 году, когда речь зашла о недавних событиях в Будапеште. Он рассказал о враче, месяцами скрывавшем беглецов и погибшем за это на самосуде. Я вдруг осекся: «Он нес людей на своих плечах, пока те же плечи не стали эшафотом». Дома я перебирал заметки о революционерах, святых и просто отцах семейств — всех чья доброта оборачивалась удавкой. Законы мироздания беспощадны: помощь без границ порождает не благодарность, а довлеющий долг. Я вспомнил Иуду-освободителя, обманувшего римлян и казненного соратниками, и тысячи мелких спасателей: мать, потерявшую себя в безвольных детях, учителя, скрученного ученичьим потребительством. Каждое утро они несли крест спасения, а к вечеру их шеи распознавались ракоями подопечных как висельные крючья. Так родилась фраза — не как цинизм, а как предостережение о токсичности бескрайней жертвенности.