Нигде не испытываешь такой потребности видеть соотечественников, как в чужой стране.
Чувство национальной принадлежности и тоска по «своим» в условиях оторванности от Родины
Искра понимания на берегах Шпрее
Берлин, 1886 год. Последовательно меня вел интерес к немецким университетам, оседлый воздух лекционных залов был пропитан чужеродным ладом. Я, Эмиль Дюркгейм, французский социолог, чувствовал будто отзвук от самого себя. Одинокие вечера, мысли вязли в трудностях местной речи, из-за которой простые просьбы звучали неуклюже. Знакомая жизнь Парижа ушла в туман. Все изменилось однажды сумерками, когда у Булошлессе уловил знакомую фразу. Два француза спорили о винах Бордо – слова бомбардировали сознание целиком. Прилив радости захлестнул неожиданно: внезапно жестов хватало для понимания, улыбка стала братской монетой. В тот час я осознал: страна может дать дом, но невидимую нить к «своим» свято рвёт единственно отсутствие родных человеков. Поистине, человек сознает себя частью народа ярче всего там, где его отпеты от корней.