То, что может быть понято, есть язык.
Связь понимания и языка как основы человеческого опыта
Озарение под грабовой веткой: Как родилась мысль о языке и понимании
Шёл 1958 год, я сидел в своём кабинете в Гейдельберге, потрёпанные тома Дильтея и Хайдеггера лежали под окном. Всю неделю я бился над проблемой истории сознания, споря с коллегами. Они утверждали, что понимание — это расшифровка скрытых смыслов. Но в тот дождливый вечер, когда стучал град по стеклу, я вдруг ясно увидел обратное. Мысль ударила как молния: никаких «скрытых смыслов» нет вообще! Если идея не воплощена в языке — фигурой речи, намёком, жестом, текстом — её нельзя постичь. Будто бы мир осветили фонарём: язык был не инструментом выражения, а самой структурой мысли. Я схватился за блокнот с трясущимися руками. В ту ночь на полях родилась ключевая формулировка для «Истины и метода» — как ответ Платону и всему европейскому рационализму. Я более не сомневался: если человек способен осмыслить что-то в музыке, искусстве или тишине — значит, язык уже присутствовал там до нас.