Я покровительствую только таким свободным мыслителям, у которых приличные манеры и рассудительные воззрения.

Критерии интеллектуального покровительства: сочетание свободомыслия с благовоспитанностью и рассудительностью

Вежливые бунтари: как Фридрих Великий отбирал философов

Помню жаркий спор за ужином в Сан-Суси: молодой французский просветитель, восхищаясь моей терпимостью, вдруг назвал всех верующих слабоумными. Не успел он закончить тираду, как доканчивал мои лакеи его суп. Дорогой друг Вольтер хохотал, а я размышлял вслух: «Господа, радикальная мысль без узды рассудка подобна пожару в аптеке – уничтожает лекарство вместе с грязью». Раньше я привечал любого критика традиций, но свобода часто становилась щитом для хамства и глупости. Тогда родилось правило: дважды мерю философа – дерзостью разума и умением подать вилку. Так появилась моя формула покровительства: лишь пять процентов свободомыслящих заслуживают дворцовых диалогов.

Почему? Потому что джентльменское поведение – вовсе не декорация, а свидетельство дисциплины ума: если человек понимает, как шум ранит собеседника, вероятно, понимает и последствия идей. Рассудительность же не убивает смелость, как думают бунтари, а превращает сырую критику в инструмент реформ. Когда десять лет спустя русская императрица спросила, почему в моей академии нет скандалистов, я просто повторил свои условия поддержки. Ибо задача монарха – не рушить устои с дикарями, а строить новое с архитекторами.