В науках мы ищем причин не столько того, что было, сколько того, что могло бы быть.

Исследование гипотетических сценариев как основа научного познания

Мысль, рожденная в спорах о природе науки

Помню, как в 1650 году, в пасмурный лондонский полдень, я оживленно беседовал с Робертом Бойлем о его экспериментах с вакуумом. Мой молодой коллега доказывал, что наука должна точно описывать только наблюдаемые явления. Я возразил: «Но разве не в умозрительных предпосылках рождаются великие открытия?» Мы спорили часами, и именно тогда во мне созрела формулировка: «В науках мы ищем причин не столько того, что было, сколько того, что могло бы быть». Ведь изучая падение предметов в вакууме — условия, почти не существующие в природе, — мы постигаем универсальные законы.

Позже, работая над «Левиафаном», я утвердился в этой мысли. Анализ гипотетического «естественного состояния» человека помог объяснить необходимость государства. Наука — словно кузнец, выковывающий новые миры из огня воображения. Без исследования возможного мы были бы пленниками слепого опыта, неспособными отличить необходимость от случайности.