Сущность поэзии в системе искусств
Помню тот вечер в Йене, когда наша группа — Шлегель, Тик и Шеллинг — спорила о природе творчества. Шеллинг доказывал, что музыка есть чистейшее искусство, а я, размышляя о поэтических рукописях на столе, вдруг осознал их парадоксальную простоту. «Поэзия, — произнес я, — ближе всех к земной суете, как проза среди книг». Наши слова рождались из жизни — каждая метафора прорастала сквозь бархат почвы бытия, каждая рифма дышала человеческой поступью.
Я видел, как поэзия растворяется в повседневности: в скрипе колес телеги, в шепоте влюблённых, в молитве матери. В ней не было трансцендентности храмовой живописи или абстракции симфоний — лишь плоть и кровь речи. Когда мои друзья возмутились, я пояснил: это не унижение, но высшая честь. Лишь прозаическое искусство способно стать воздухом, которым дышит человечество. Так родился фразовый кристалл, отразивший нашу эпоху поисков истины в обыденном.