Вы говорите: дети меня утомляют. Вы правы. Вы поясняете: надо опускаться до их понятий. Опускаться, наклоняться, сгибаться, сжиматься. Ошибаетесь. Ни от того мы устаем, а от того, что надо подниматься до их чувств. Подниматься, становиться на цыпочки, тянуться. Чтобы не обидеть.

Эмоциональный труд воспитания и необходимость эмпатии

Урок на цыпочках

Я часто слышал, как коллеги по приюту вздыхали: «Ну, как они меня выматывают, эти сорванцы! Я опускаюсь до их капризов целыми днями!» И вчера, глядя, как Анна пытается усмирить плачущего малыша, я вдруг ясно осознал роковую ошибку. Она говорила безнадёжно: «Приходится сжиматься, гнуть спину до его слез». И тогда случилось чудо: забытый мячик попал мне в кабинет, а вслед за ним — крошечный Витя с осиротевшим взглядом. Не думая, я присел на корточки — не для упрощенных объяснений, а чтобы поймать его дрожащие ручонки и сказать: «Ты скучал?» Именно в этот миг, через пустоту страха в его глазах, меня осенило. Усталость приходит не от наклона к ребенку, а от мучительного подъема ввысь – попытки ступить на хрупкие цыпочки незнания и дотянуться до его невысказанной тревоги, его хрупкой обиды. Не станешь на них — легко сломаешь.

Позже, глядя на спящих детей, я записывал откровение дня: когда мы думаем, что нам нужно лишь опуститься интеллектом – мы ленивы и обречены на раздражение. Но настоящая трата сил — в этом осознанном взлёте души: когда надо подниматься всяк раз, словно по крутой лестнице, к вершинам их чистых, но ещё неизученных чувств. Не к словам, а к боли за сломанный цветок, к эху безотцовщины, к вселенной звёзд в их ночных страхах. И этот подъём, этот акт внимания – чтобы не поранить это нежное, подлинное – вот чем жива и истощена любовь.