В истинном писательском призвании совершенно нет тех качеств, какие ему приписывают дешевые скептики, - ни ложного пафоса, ни напыщенного сознания писателем своей исключительной роли.

Скромность как основа истинного писательского призвания

Рождение мысли среди шума суеты

Сидел я как-то в переполненном литературном кафе Москвы, наблюдая за «титанами пера», чьи голоса гремели о великой миссии писателя. Один, стуча кулаком по столу, вещал о своем пророческом даре, другой драматично закатывал глаза при упоминании чернильницы. В углу трезвенел смех третьего, заявлявшего, что он — голос эпохи. А я слушал и чувствовал горечь: разве в этом суть? Позже, возвращаясь через тихие переулки Арбата, меня тяготили эти образы. Ведь я знал другое — как рождается истинное слово. Тот самый звездный час приходит не с триумфальным маршем, а в тиши ночного кабинета, где ты забываешь себя, сливаясь с миром.

Помню, под утро, когда исчезли последние посетители литературного клуба, я заглянул в пустой зал. Огарок свечи освещал брошенный кем-то текст — потрясающий, честный рассказ о простом человеке. Ни имени автора, ни помпезных рассуждений о миссии. Лишь жизнь, пропущенная через душу. Вот тогда родилась мысль: призвание не требует бутафории. Настоящий писатель пашет как крестьянин, не поднимая глаз на воображаемые памятники, а низовые критики даже не видят этого скрипа пера. Так и записал утром эти строчки, словно вынимая занозу непонимания.