Я делаю подарки матери, а думаю о дочери.

Перенос чувств и скрытые мотивы в отношениях

Неожиданное признание в веймарской гостиной

Тот вечер запомнился мне мельчайшими деталями: потрескивание дров в камине, терпкий аромат вина и тревожные тени на лице Гёте. Поэт только что вернулся с визита к Шарлотте фон Штейн — женщине, чья дочь Ульрика пленила его сердце. Он нервно перебирал фарфоровую статуэтку, подаренную Шарлотте. «Вот парадокс, — вдруг проговорил он, — я делаю подарки матери, а думаю о дочери». Голос его дрогнул. В этом признании — вся трагедия поздней любви шестидесятилетнего гения к семнадцатилетней девушке. Каждый жест вежливости, каждой поднесённый розами букет веймарской матроне был молчаливым криком души, попыткой достучаться до недоступной возлюбленной. Я видел, как его пальцы сжали дар так, что побелели костяшки. Так сверкающий хрусталь стал зеркалом человеческих терзаний.