Человеческое высокомерие и принижение окружающих
Я помню тот вечер в салоне Зинаиды Волконской как вчера. Гул светских разговоров, снисходительные улыбки — вежливые маски, скрывающие презрение. В углу граф Бобринский с важностью развивал теорию об «исключительных натурах», а его слушатели кивали, мельком оценивая моё скромное платье. Пронзительное лицемерие кружилось в воздухе. Я наблюдал, как именно тогда сложились эти строки в голове. Все эти бароны и княгини так старательно выставляли себя «единицами» на фоне «нулей» — ремесленников, чиновников, просто «не их круга». Да и я не без греха: творческая гордыня ведь та же монета. Прозрение пришло горьким — человеческая склонность мерить себя иной мерой оказалась универсальной болезнью души, не побеждённой даже веками.