Человеческая склонность критиковать ограниченность памяти, избегая оценки собственного интеллекта
Сижу однажды в салоне мадам де Сабле, наблюдая пестрый калейдоскоп светских жалоб. Маркиза сокрушается, что забыла имя нового поэта, граф клянет свою рассеянность, потеряв перчатки. Когда же я спросил: «Месье, вы не находите, что рассуждали сегодня не слишком глубоко?» — воцарилось стыдливое молчание. Вот она, диковинная человеческая черта! Готовы признаться в неспособности вспомнить меню вчерашнего ужина, но заподозрить свой разум в несовершенстве? Словно память — служанка, на которую можно кричать, а ум — неприкосновенный алтарь. Размышляя над этим, я понял корень парадокса: память воспринимается как механизм, её сбой не угрожает самолюбию. Зато усомниться в разуме — значит посягнуть на саму свою суть. Мы охотнее назовемся «забывчивыми дураками», чем просто «дураками».