В чужой стране путешественник - мешок с деньгами, который все норовят поскорее опорожнить.

Уязвимость путешественников и их восприятие как объекта наживы в незнакомом обществе

История одного горького наблюдения

Гуляя по шумному базару Константинополя, я стал свидетелем сцены, вдруг озарившей мне смысл слов Гюго. Юный немецкий турист стоял в центре пестрой толпы, растерянно сжимая кошелек, пока три торговца наперебой втюхивали ему ненужные безделушки, искусно взвинчивая цены при каждом его движении. Их пальцы так и тянулись к его карманам, взгляды твердо повторяли «деньги есть — значит, отдавай». В глазах местных он не был человеком — лишь ходячей монетницей, беспомощной в незнакомой культуре, где каждый лотерейный билет спешит жевать шанс сорвать куш. Тогда я понял: Гюго говорил не только о золоте, а о двойном одиночестве странника, которого сперва внутрь здешних законов не пускают, а потом планомерно грабят, опираясь на его неопытность. Это навеки схваченный образ социальной механики, где человечность гаснет шелестом купюр.