Тактическое превосходство над численным преимуществом в военных стратегиях
Осенью 1813 года, получив донесения о подавляющем численном превосходстве антифранцузской коалиции, я собрал военный совет в дворцовом кабинете. Вице-король Италии Евгений де Богарне мрачно докладывал: «Ваше Величество, неприятель превосходит наши силы втрое». Видя уныние на лицах маршалов, я подошёл к исторической карте Персидской империи. «Месье, вы ошибаетесь! — воскликнул я, ударив рукой по карте. — Победу одерживают не числом. Вспомните: Александр с двадцатью тысячами македонян разгромил триста тысяч персов при Гавгамелах!» По кабинету пробежал оживлённый шёпот, а Мюрат первым заметил: «Так ведь македонская фаланга...» «Нет! — прервал я его. — Фаланга была лишь инструментом. Победила железная дисциплина, внезапность манёвра и ярость воинов, верящих в своего вождя».
В тот вечер, глядя на огни Парижа, я вновь переосмысливал урок Александра. Истинная победа рождается не из армейских списков, а из умения разорвать шаблоны поля боя. Этот принцип вдохновил меня на дерзкую Лейпцигскую операцию, где мы семь дней сдерживали вдвое превосходящие силы — как эхом бессмертного подвига Македонии.