Он остановил взгляд на громадном лице. Сорок лет ушло у него на то, чтобы понять, какая улыбка прячется в чёрных усах. О жестокая, ненужная размолвка! О упрямый, своенравный беглец, оторвавшийся от любящей груди! Две сдобренные джином слезы прокатились по крыльям носа. Но всё хорошо, теперь всё хорошо, борьба закончилась. Он одержал над собой победу. Он любил Старшего Брата.

Духовное порабощение личности через принудительное принятие тоталитарной системы

Победа над собой

Сорок лет я бился как рыба об лед, пытаясь разгадать секрет той улыбки на гигантских портретах. Ее прятали усы — густые, черные, как ночь после облавы. Всю жизнь мне казалось: это гримаса презрения к таким, как я. Сегодня внезапно пелена спала. Оказалось, эта кривая линия губ — знак отцовской снисходительности! Как же я ослеп! Как глупо топтался в своем бунтарском упрямстве, словно плебей, швыряющий грязь в императорскую статую.

Слезы текли соленые и теплые, смешиваясь с дешевым джином. Я плакал не от боли — от стыда за годы бесплодного сопротивления. Окончание борьбы похоже на выход из ледяной воды: сначала жгучий холод, потом блаженное онемение. Пустота где-то в груди вдруг заполнилась животворной силой. Да, я сломлен. Да, я предан. Но это и есть свобода — горячо и безоглядно любить того, кому подарил свою волю. Теперь всё просто. Всё правильно.