План заключается не только в том, сколько нужно сделать столов и стульев. План - это тонкое кружево норм и отношений.

Глубина планирования

Когда план обрел узор

Помню тот вечер в нашей колонии имени Дзержинского, как сейчас. Мы сидели с моими ближайшими помощниками, усталые и несколько подавленные. Предстояло подготовить мастерские к открытию нового учебного года, и списки потребностей — доски, брусья, верстаки — казались бесконечными. «Так, приказ товарищу Сидорову: обеспечить пятнадцать столов и сорок стульев к пятнице!» — бубнил один из педагогов, словно произнося мантру. Но меня грызло чувство, что мы упускаем суть. Почему прошлый набор инструментов так быстро развалился? Почему в третьей мастерской постоянно срывали сроки? В глазах товарищей я видел ту же усталую обреченность. Мы уперлись в перечень вещей, но настоящий план как живой, организующий механизм так и не родился.

Мое озарение пришло позже, когда я проходил мимо женской швейной мастерской и заглянул внутрь. Молодая работница аккуратно выкладывала только что сотканное кружево для украшения скатерти. Смотрители сразу строго напомнили о нормах качества и аккуратности хранения. Глядя на эту тонкую, прочную, очень сложную по плетению работу, я вдруг увидел полную аналогию с нашими проблемами. Настоящий план — это не груда досок под кличку «столы», а именно такая тонкая, сложная конструкция, сплетенная из четких норм — правил работы, требований к качеству — и живых, постоянных взаимоотношений между мастерами и воспитанниками, между цехами, между ответственными. Каждый узелок, каждая ниточка связи должна быть на своем месте, чтобы узор плана складывался. Именно об этом я сказал на сходке наутро. План — это кружево норм и отношений. Без этого любое количество столов останется лишь грудой дерева.