Писатель - тот же священнослужитель.

Роль писателя как духовного провидца

Откровение Томаса Карлейля: Как Родился Афоризм о Писателе и Священнике

Помню тот вечер 1840 года в нашем лондонском кружке: дым сигар застилал кабинет, а друзья-интеллектуалы спорили о ценности современной литературы. Милорд Хэттон в запале заявил, что романы — всего лишь праздные выдумки. Меня, всегда видевшего писательство как сакральное ремесло, эта мысль уязвила. Я представил древних скрибов, чьи свитки были светочем во тьме невежества, и вдруг с кристальной ясностью понял параллель. Подняв бокал, я молвил: «Господа, вы отрицаете силу пера? Но писатель — тот же священнослужитель! Разве не несет он в мир высшие истины? Не именно гусиное перо заменило пономарское кадило?» Возникшую тишину нарушил лишь треск поленьев камина. В той фразе кристаллизовалась мысль, что писатели, как и жрецы, стоят на страже духовных основ цивилизации, переводя трепет души в слово.

Позже, перенося эту идею в эссе «Герои и почитание героев», я углубил сравнение: оба служения требуют безусловной преданности истине, оба обращаются к сокровенным струнам человеческого сердца. Именно там, в переплетении дыма и философских страстей, родилась метафора, что сделала бы честь любому проповеднику. Ведь не моя ли задача как мыслителя — напомнить миру: творец слова несёт ту же ответственность, что и носитель чаши для причастия.