Сущность письма как формы непрерывного самовыражения
Помню, как в парижской суете 1890-х, наблюдая бесконечные споры в литературных салонах, я остро ощущал тщетность устного слова. Люди перекрикивали друг друга, обрывая мысль на полуслове. Однажды утром, работая над дневником, я вдруг пробормотал: «Вот оно» — перо скользило по бумаге плавно, а фразы выстраивались в совершенную череду. Никаких «подожди», «а вот я» или неловкого кашля слушателя. В этом безмолвном диалоге с листом рождались прозрения, которые никогда не выжили бы в уличном гомоне. Так я осознал святую власть письма: это единственное пространство, где тебя слышат до последней точки, где мысль расправляет крылья без угрозы быть подстреленной словом-пулей собеседника.