Отвратительно, когда писатель говорит, пишет о том, чего он не пережил.

Требование аутентичности в литературном творчестве

Сентябрьский вечер в парижском кафе

Я сидел с Альбером Камю в его любимом кафе на Лефевр в 1956 году, когда разговор зашёл о молодых авторах. За соседним столиком ктото громко рассуждал о «глубинах человеческого страдания» в только что изданном романе. Камю вдруг сжал край стола, и его обычно спокойное лицо исказила гримаса отвращения. «Представляешь, — сказал он, отодвигая газету с рецензией, — этот юноша описывает лагерные бараки, ни разу не видев колючей проволоки. Отвратительно, когда писатель говорит, пишет о том, чего он не пережил.» Он говорил не о таланте — о предательстве. Для него, пережившего нищету, туберкулёз и Сопротивление, литература была кровоточащей раной, а не бутафорским шрамом.

Позже, прогуливаясь вдоль Сены, Камю пояснял свою мысль: фальшь возникала не от недостатка воображения, а от попытки украсть чужую боль. Тот вечер запомнился мне навсегда. Философ сравнивал писателя-обманщика с человеком, рисующим пламя, стоя в ледяной воде — без риска и жара любое «горение» превращается в пошлый фарс. Его слова стали не просто критикой, а манифестом: искусство рождается только в горниле личного опыта.