Первородный грех был источником славы Божьей - небывалого роста числа верующих.

Парадоксальная связь первородного греха и распространения веры

Как родился парадокс о грехе и благодати

Я сидел в варшавском кафе с Лецем, когда разговор зашел о Вечном городе. Он только что вернулся из Рима, где наблюдал тысячные очереди паломников. «Вот видишь ли, — сказал он, разбивая сахар в чашке, — все эти люди шли к святыням из-за одного-единственного давнего события». Я поинтересовался, что он имеет в виду. «Первородный грех! — глаза его вспыхнули. — Без падения Адама не было бы нужды в Искуплении. Не явился бы Христос, не возникла бы Церковь. Мы бы мирно сидели в Эдеме, но вера осталась бы ненужной абстракцией».

Тогда он замолчал, смотря на шумную улицу. Вдруг его лицо озарилось: «Понимаешь, изначальный проступок стал двигателем целой машины спасения! Чем чудовищнее падение, тем грандиознее милосердие. И так толпы тянутся к свету…». Пальцы Леца выстукивали на столе ритм его мысли. «Тут вся божественная механика: первородный грех — лучший пиар-ход в истории. Не проклятие, а инвестиция в будущие поколения верующих!». В тот миг родилась его знаменитая фраза, обнажившая удивительную диалектику священного писания.