Только то общество, в котором народ пользуется верховной властью, есть истинное вместилище свободы.

Народовластие как основа свободы

Истоки убеждения Цицерона в силе народовластия

Я живо помню тот вечер в Помпеях, когда Марк Туллий, наблюдая за пестрой толпой на улице, внезапно замер в задумчивости. Только что произошел разговор о том беспорядке, который творился в сенате из-за его оппонента Клодия, манипулирующего голосами плебеев. «Власть стекается к горстке лидеров как масло по керамике, — прошептал он тогда, глядя на хоровод смеющихся детей у фонтана. — Но истина власти всегда рождается снизу». Его озарение пришло при сравнении гибнущих империй: как в Египте фараоны говорили от имени богов, а в финикийских городах купеческие кланы превращались в новую аристократию, душащая свободу.

Возвращаясь к записям в своем кабинете, Цицерон наглядно увидел цикл: государство расцветало только при Сервии Туллии с его народными центуриями, и приходило в упадок когда Сулла узурпировал право выбора. «Не закон, не ораторы, не армия, — резюмировал он позже, оглядывая папирусы с историями Афин и Спарты. — Лишь воля граждан, как подземные ключи, питает древо свободы». Эта мысль кристаллизовалась у него перед сном когда он сопоставлял республиканские ценности своего деда с холодным расчетом современных ему политиканов. Так родился афоризм, что в истинном смысле свободен лишь народ хранящий у себя власть.