Наш народ миролюбив и незлобив. Восемьсот лет провел в походах и боях...
Парадокс сочетания миролюбия и многовековой военной истории народа
Рождение парадоксального утверждения
Я помню, как слова рождались в жаркой дискуссии о русском менталитете. Критик язвительно говорил о агрессивности нашей истории, когда меня осенило: в наших летописях и песнях нет культа войны, есть горечь вынужденных битв. Фраза вырвалась внезапно, как озарение: гонимые степными ордами, принимавшие удары с Запада, мы сражались не ради завоеваний, а ради выживания. Восемь веков походов стали грустной необходимостью, в то время как весь наш фольклор пропитан тоской по миру. Эта мысль словно соединила два берега реки национадьного самосознания: трагическую реальность постоянной обороны и исконную любовь к созидательному труду. Миролюбие народа не исчезло даже в пекле Ледового побоища или битвы за Сталинград оно лишь заставляло сжимать меч крепче, защищая возможность мирной жизни.