Мемуарист-большевик не может и не должен просто рассказывать факты, он должен твердо стоять на генеральной линии партии.
Политический контроль над исторической памятью
Голос из кабинета власти
Москва, зима 1935 года. Ко мне на стол легла рукопись ветерана-революционера – подробные воспоминания о ранних годах партии. Листая страницы, я увидел опасные вещи: описания дискуссий, противоречивых решений, личных сомнений. Пальцы сжали карандаш. Так нельзя! Эти «откровенности» подорвут веру молодёжи в монолитность партии. Я тут же вызвал ответственных редакторов.
«Товарищи, – начал я, глядя на их напряжённые лица, – мемуары не личный дневник. Они оружие в классовой борьбе». Я объяснил: каждая строчка должна укреплять авторитет ЦК, а не будить либеральные иллюзии. Именно тогда прозвучали слова, ставшие инструкцией: «Мемуарист-большевик не может и не должен просто рассказывать факты, он должен твердо стоять на генеральной линии партии». Видел, как притихшие редакторы обмениваются взглядами – принцип был усвоен.