Двойственность забвения в человеческой жизни
Берлин, 1929 год. Я сидел в прокуренном кафе напля Лютерштрассе, в пальцах разминая чеканку с выгравированным именем друга – Кристиан. Он так мечтал увидеть мою первую книгу... но был застрелен год назад. Внезапно к столику подсел старик, который навязчиво рассказывал о том как легко смог «забыть» мертвую жену. Его лицо сияло пустотой. И меня пронзило: Забыть – да это же невидимый осколок войны в сердце! Каждый раз когда пытаешься вырвать боль погибших друзей, ощущаешь предательство. Но если бы не поставил эту боль в холодеющую даль – сошел бы с ума. Так рождался тот странный парадокс: забывание оказывалось и островом спасения, и бегством от того что делает нас людьми. Сколько могут унести памяти пока мы не станем скорлупой без боли – но и без любви? Это их хранить – ад, а потерять – конец света. Вот так сжатый бокал кофе в дрожащей руке сделал слова Ремарка реальными: эта путаница и стала священной болью его книг.