Для сочинения сатир не нужно презирать тех, против которых пишут оные; но когда употребляют глупые и увеличенные похвалы, то кажется, трудно обойтись без презрения тех, которым их приписывают.

Парадокс сатирической похвалы

Рождение парадокса в Версале

Однажды вечером в салоне маркизы де Ламбер я наблюдал, как молодой поэт читал оду в честь герцога Орлеанского. Каждое слово было таким слащавым, каждый эпитет таким нелепым преувеличением, что публика едва сдерживала смех. После выступления я спросил автора: «Неужели вы искренне восхищаетесь этим человеком?» Он усмехнулся: «Зачем искренность? Главное — угодить». Тогда меня осенило: писать сатиру можно без ненависти, но когда льстишь без меры, эта самая лесть превращается в тончайшее издевательство. Тот, кто принимает глупые похвалы за чистую монету, невольно вызывает презрение — ведь он либо глуп, либо настолько тщеславен, что готов глотать любую ложь.

Позже в дневниках я развил эту мысль: истинная сатира не в обличении, а в чудовищной градации комплиментов. Наделяя человека несуществующими добродетелями, мы рисуем карикатуру, где объект лести выглядит тем ничтожнее, чем громче звучат фанфары. И тогда уже не автор, а сама абсурдность восхвалений заставляет публику презирать того, кто с удовольствием примеряет дурацкий королевский плащ, сшитый из пустых слов.