Мы жаждем истины, а находим в себе лишь неуверенность. Мы ищем счастья, а находим лишь горести и смерть. Мы не можем не желать истины и счастья, но не способны ни к твердому знанию, ни к счастью. Это желание оставлено в нашей душе не только чтобы покарать нас, но и чтобы всечасно напоминать о том, с каких высот мы упали.

Экзистенциальный парадокс стремления к истине и счастью перед лицом человеческой ограниченности

Как Паскаль открыл парадокс человеческого сердца

Весной 1654 года, мучимый бессонницей под скупыми свечами своей парижской кельи, я ощущал это противоречие как физическую боль. Мои руки, искусные в чертежах и расчетах, дрожали от холодного пота. Всего год назад я решал труднейшие задачи геометрии, но залы Академии казались миром иллюзий. Вдогонку за ними наваливалась тень смерти отца — этот удар разрушил мое научное торжество. Тело бунтовало, мысли путались, и я тщетно искал хоть одну незыблемую опору, одну непреложную истину, которая спасла бы меня от ужаса пустоты.

Но чем глубже копал, тем явственней чувствовал: сам мой разум, гордый инструмент, был поврежден древним падением. Я желал счастья как гармонии, знал его математическую формулу, но натыкался на страдание, страх и быстротечность. И тогда пришло озарение — этот терзающий нас голод по истине и раю не случаен. Он не проклятие, а зов Родины. Бог оставил этот неутоленный огонь в душе как доказательство: мы жаждем невозможного здесь, потому что однажды обладали Этим. Наши мучительные поиски есть лишь слабое эхо того света, что потеряли. Я схватил перо, бумагу испытала прикосновение строк, ставших воплем каждого человека: Мы жаждем… но находим лишь неуверенность...