Нынче у людей постыдным считается только одно - чего-нибудь стыдиться; и сами эти люди стыдятся только своего стыда, если им когда-нибудь случится его испытать.

Трансформация моральных норм в обществе

Прогулка с Леопарди: рождение парадокса

Запомнился мне тот осенний день в Риме, когда мы гуляли с Джакомо по Затибрью. На мосту он внезапно остановился, глядя на двух аристократов, громко хваставшихся своими любовными авантюрами. «Видишь? — прошептал Леопарди, — Они швырнули каноны чести в Тибр. Теперь щеголяют пороком как орденами». Позже в траттории хозяин бесстыдно обсчитал нас, а когда я возмутился, свидетели смотрели именно на меня — с ухмылкой жалости к моему «старомодному» чувству справедливости. Возвращаясь, Джакомо молчал, а потом произнес: «Сегодня порок гордо шествует по улицам, а стыд прячется по темным переулкам. Знаешь, что стало позорнее всего? Покраснеть при всех. Мы строим мир, где последний грех — сохранять совесть».

Дома, перелистывая записи, он объяснил мне этот парадокс: цивилизация выбрала бесстыдство как новую доблесть. Открытый порок вознаграждается, а честный румянец стыда высмеивается как слабость. Люди учатся стыдиться самого стыда — словно это постыдная болезнь. Когда через неделю он вручил мне тот листок с изречением, я понял: это не философский афоризм, а диагноз целой эпохи.