В числе глупцов есть некая секта, называемая лицемерами, которые беспрерывно учатся обманывать себя и других, но больше других, чем себя, а в действительности обманывают больше самих себя, чем дрyгих.

Парадокс лицемерия: как самообман превосходит обман других

Записи на полях дневника: рождение прозрения о лицемерии

Я видел их при дворе Лудовико Сфорца — вельмож, чьи улыбки были тоньше паутины, а речи медовее сотерна. Один особенно поразил меня: он клялся в верности герцогу, шептал доносы в тёмных коридорах, а в церкви бил себя в грудь, молясь о спасении души. Как-то ночью, услышав его бред за вином, я понял: он искренне верил, что спасает государство интригами. Его ложь для других стала правдой для него самого — будто зеркало, отражающее лишь желаемое. Толпа восторгалась его хитроумием, не видя капкана. Под пером в моём дневнике родилась мысль: искусный лжец всегда становится собственным дураком.

Позже, глядя на монахов, продающих индульгенции, я окончательно уверился — лицемерие есть коварная школа глупости. Человек упражняется в обмане, как в фехтовании, но раны наносит своей душе. Он убеждает мир в своей добродетели так настойчиво, что забывает, где кончается маска и начинается он сам. И когда ложь рушится, он не видит краха иллюзий, ибо давно ослеплён ими. Горькая ирония: тщательно выстроенный обман других меркнет перед колоссальным самообманом, где лицемер — и тюремщик, и последний узник.