Когда слушающий не понимает говорящего, а говорящий не знает, что он имеет в виду, - это философия.

Ироничная критика бессмысленности философских дискуссий

Рождение афоризма в парижском салоне

Однажды вечером в гостиной маркизы дю Деффан я наблюдал классическую сцену: два философа спорили до хрипоты о природе реальности. Первый, важный метафизик, оживленно жестикулировал возле камина, рассуждая о «трансцендентальных категориях», второй же с пеной у рта утверждал, что «сознание — лишь эпифеномен материи». Я заметил, как сосед по дивану — купец с умными глазами — наклонился к аристократке и тихо спросил: «Сударыня, объясните, о чем они?» Та растерянно пожала плечами. Подойдя поближе, я ловил обрывки фраз, точно рыцарь без копья среди смысловых турниров. Когда другие гости стали перешептываться и зевать, а оппоненты уперлись в тупик взаимного непонимания, ко мне подлетел молодой энциклопедист: «Месье Вольтер, прошу вас как арбитра! Они же говорят на разных языках!» Я усмехнулся: «Хуже того, мой друг. Говорящий не ведает что творит, слушающий не видит берегов — вот вам и философия».

Позже, сидя в своем кабинете, я осознал, что се не простая колкость, а диагноз целой эпохи. Мы, философы, часто возводим словесные лабиринты лишь затем, чтобы самим в них заблудиться, забыв, что суть мудрости — в ясности. Та дискуссия вскрыла вечный парадокс: самые возвышенные споры порождают самую жалкую путаницу, когда заумный жаргон заменяет живое понимание. Мой афоризм — не насмешка над философией, а крик утопающего в словесных волнах: о пупсите настоящих каравелл среди бутафорских корабликов!»