Влияние материальной заинтересованности на восприятие справедливости
Однажды в парижском суде XVII века я наблюдал знаменитого адвоката, страстно защищавшего отвратительного ростовщика. Зрители шептались, что гонорар составил целое состояние. Позже в кабачке я увидел этого же юриста — он искренне уверял друзей в абсолютной правоте своего клиента. Тогда меня осенило: его пламенная убеждённость была пропорциональна тяжести золота в кошельке! Разве мог он признать, что отдал талант и душу служению неправедному делу?
Дни спустя, наблюдая податливость судей перед щедрыми «подарками» и рвение проповедников, чьи храмы строились на сомнительные пожертвования, я окончательно сформулировал эту мысль. Человеческий ум мастерски подменяет истину выгодой: ведь признаться себе в продажности невыносимо. Горькое прозрение легло в «Мысли» — обвинительный акт против самообмана тех, чья совесть имеет ценник.