Нет ничего справедливого, прекрасного или безобразного по природе: все это определяется установлением и обычаем.

Относительность моральных и эстетических норм

Как родилась мысль Аристиппа об относительности норм

Вернувшись после долгих странствий по Египту и Персии, я наблюдал удивительный парадокс: то, что афиняне считали добродетельным, у египтян называли пороком, что в Спарте воспевали как прекрасное, в Ливии называли безобразным. Особенно поразила меня местная традиция — рыдать на похоронах считалось долгом, а мой спартанец, глотая слёзы при смерти сына, получил всеобщее одобрение.

Когда на агорхе я заговорил об этом со своим учеником, защищавшим вечность нравственных законов, мы столкнулись в страстном споре. «Почему ты клянёшься в благородстве мраморных статуй, — спросил я его, — если житель Финикии разобьёт их как идолов? Нет в этом мира ничего врождённого, ни справедливости, ни мерзости, ни изящества. Лишь корочка обычаев раскалённым воском ложится на умы людей.» Тишина, последовавшая за этими словами, стала лучшим доказательством их истинности.