Нет ничего страшнее деятельного невежества.

Разрушительная сила активного невежества

За кулисами гетевской мысли: рождение афоризма

Сидя в своем веймарском кабинете, заваленном книгами и рукописями, я, Иоганн Вольфганг Гёте, размышлял о парадоксе современности. Повсюду — в правлении, в науке, в искусстве — я наблюдал людей горячо, даже яростно действующих, но действия их казались слепыми, словно они двигались в кромешной тьме. Я вытащил из стола письмо от друга, описывающее катастрофический провал проекта, затеянного человеком, не желавшим слушать экспертов. В тот же день пришли вести о скандале в академии, вызванном заносчивым невеждой. Каждое событие дышало уверенностью глупости, претворяемой в поступки. Это были не плохие люди, продиктованные родителям детям. Это усугубило позор и ущерб из-за непроверенных терапевтических советов. Грусть сменилась горечью, а горечь — холодным осознанием: само по себе незнание — досадно, но терпимо. Но сочетание его с настойчивым действием, с фанатичной верой в свою правоту — вот истинное бедствие. Сила, лишенная мудрости и сомнения, становится разрушительным ураганом.

Чай в моей фарфоровой чашке давно остыл, когда острота этой мысли наконец кристаллизовалась. Я встал, подошел к окну, глядя на вечерний сад, где знание Природы медленно и терпеливо взращивает жизнь. Контраст был разителен. Тогда я вернулся к столу, обмакнул перо в чернила и твердо вывел на бумаге слова, выстраданные наблюдением за миром: «Нет ничего страшнее деятельного невежества». Фраза родилась не только из анализа чужих ошибок, но и из рефлексии — уж слишком хорошо я знал собственные порывы и риск превратиться в такого же слепого деятеля во имя ложных убеждений. Осознать эту опасность в самой ее сути — уже шаг к мудрости.