Старость от природы слишком болтлива.

Чрезмерная болтливость как природный недостаток старческого возраста

Как родилось наблюдение Цицерона о болтливости старости

Я, Марк Туллий Цицерон, заседая в римском сенате или беседуя на Форуме, все чаще замечал любопытную черту времени. Седым мужам, моим ровесникам и старше, казалось неведомо слово «краткость». Помню, как почтенный сенатор Квинт Фабий, чьим мнением когда-то дорожил Сципион Африканский, полтора часа живописал размеры трещины в стене своей виллы. Возмущаясь в душе, я думал: неужели его былая мудрость утонула в потоке слов? Позже, готовя трактат «О старости», я размышлял о сути явления. Не злобен старик, а слаб: утратив физические силы и ясность ума, он цепляется за слова. Речь — последний инструмент влияния, бальзам для одинокой души. Но природа перегибает палку, делая её неуклюжей, навязчивой, как весеннее половодье. Мое наблюдение выкристаллизовалось в афоризм, ставший огранкой этого горького дара времени.