Каждый из нас одинок в этом мире. Каждый заключен в медной башне и может общаться со своими собратьями лишь через посредство знаков. Но знаки не одни для всех, а потому их смысл темен и неверен. Мы отчаянно стремимся поделиться с другими сокровищами нашего сердца, но они не знают, как принять их, и потому мы одиноко бредем по жизни бок о бок со своими спутниками, но не заодно с ними, не понимая их и не понятые ими. Мы похожи на людей, что живут в чужой стране, почти не зная их языка; им хочется выразить много прекрасных, глубоких мыслей, но они обречены произносить лишь штампованные фразы из разговорника. В мозгу их бурлят идеи одна интересней другой, а сказать эти люди могут разве что: «Тетушка нашего садовника позабыла дома свой зонтик».

Экзистенциальное одиночество человека и непреодолимые барьеры в общении из-за ограниченности языка

Эпифания в Лондонском тумане: Рождение цитаты о вечном одиночестве

Я сидел в продуваемом сквозняками пабе среди шума голосов и навязчиво наблюдал за парой у окна. Они отчаянно жестикулировали, обмениваясь пустыми фразами о дожде и ценах на уголь. Вдруг меня пронзило видение: каждый человек заключен в персональную медную башню – неприступную цитадель собственного разума. Мы ставим на бастионах языковые флаги, пытаясь сообщить о редких сокровищах души. Но знаки наши непонятны и кривы. Как князья крошечных королевств без переводчиков, мы обречены на вечное недопонимание.

Потом я вспомнил старика-немца в Шанхае. Его затюканные глаза горели космосом, а говорить он мог только «где вокзал» и что-то про зонтик. И страшное прозрение оформилось окончательно: в мозгу у всех бурлят галактики смыслов, но выдать наружу человек способен лишь набор звуков уровня «тетушка забыла зонтик». Вот главный трагизм существования. Так и родилась цитата – как отчаянная попытка пробить эту медную стену познания.